ГРЕШНИК

ГАДОСТИ И СЛАДОСТИ
Что может быть страшней, чем когти чудовища, каждую ночь впивающиеся в твою плоть? Что может быть больней, чем безразличие семьи к твоим страданиям? Что может быть хуже, чем невозможность изменить свою судьбу?
Есть кое-что...

Когда я впервые встретил это чудовище, я ещё не знал, что меня ждёт. К сожалению, мы не всегда вовремя понимаем, что нужно бежать. Вернее, мы почти всегда осознаём опасность слишком поздно. Страх — это та же слепота. Он рисует то, чего нет, и совершенно игнорирует реальность.

Вечер, когда я впервые услышал его глухой рык, ночь, когда я впервые проснулся от его еле слышных шагов где-то на кухне — это было то самое время, когда нужно было бежать. Но я остался. Я отмахивался от проблемы, пока она росла, игнорировал, высмеивал — всё, как всегда. Я же мужчина, я ведь не трус!

Сегодня оно — единственный и полноправный хозяин в моём доме. Сегодня я не вздрагиваю от его шагов на кухне — я просто всю ночь не сплю. Оно выбирается из своего укрытия, как только стемнеет, и начинает игру, в которой мне не победить.

Я пытался спрятаться, затаиться, не дышать, но оно, словно возмездие за грехи, прекрасно видит в темноте. Каждый раз, когда я открываю глаза, я вижу эти жёлтые огоньки, неумолимо приближающиеся из глубины мрачной кухни. Я зажмуриваюсь, сжимаюсь, хочу исчезнуть, раствориться, но остаюсь на прежнем месте. Я не хочу его слышать, но этот звук, словно лава в жерле вулкана, бурлящий глубоко в глотке монстра, сулит дикую боль.

Поначалу мне было жутко от его топота в соседних комнатах, от грохота посуды, которую оно крушило в кухне. Но сегодня меня пугает абсолютная тишина. Это значит, что оно наблюдает, крадётся, вот-вот вонзит свои когти в мои бока, покрытые десятками швов, или в мою разодранную в лохмотья спину.

И самое ужасное, что мои близкие, кажется, на его стороне. Да-да, они не просто знают о его существовании и ночами трясутся от страха в своих комнатах — они позволяют ему делать это со мной. Иначе, как объяснить то, что они совершенно никак не реагируют на мои крики о помощи?

Я не терпила и не мученик. Я ору что есть мочи, когда оно вонзает свои тонкие, как иглы, когти в ещё не затянувшиеся раны. Не слышать меня просто невозможно. Но в ответ — тишина и полный рот его шерсти. Быть может, это моё наказание? Но знать бы, за какие грехи.

И я бы давно убрался отсюда, но всю ночь я, будто парализованный, не могу пошевелиться, а к утру у меня совершенно нет сил. Да и как мне оставить семью, ведь я так люблю их. Без меня эта тварь выберет себе в жертвы кого-то из них. Я не могу этого допустить.

Сегодня всю ночь не сомкнул глаз. Я ждал, что в любой момент оно вынырнет из оглушительной тишины и будет драть меня когтями, не обращая никакого внимания на крики и мольбы. Но оно не появилось. Не верится, что оно исчезло вот так просто, как возникло. Неужели отмучился? Неужели искупил грехи?

На рассвете меня разбудил омерзительный писк. Он не был похож на глубокий рокот моего мучителя, но я долго не мог заставить себя обернуться и посмотреть на источник адского звука. Оно вернулось… и приволокло в зубах свою маленькую копию… затем ещё одну… и ещё одну… и ещё…

Семья почему-то очень радуется: «Мурка окотилась!»

По всей видимости, я — самый грешный диван.

Олег Вергуленко

Редактор: Яна Ерина