СВОБОДЕН В ПЯТЬ СЧЁТОВ

ГАДОСТИ И СЛАДОСТИ
Обманув психотерапевта, подозреваемый возвращается на место преступления, чтобы завершить начатое. Пять жертв. Пять некогда близких людей. Пять шагов к полной свободе.
Но, начиная обратный отсчёт, никогда не знаешь, кто его закончит.
— Есть в вашей жизни люди, без которых вы её не можете себе представить? Можете назвать пять имён? — пропустив приветствие, спрашивает терапевт.

— Нет, — отвечаю и наблюдаю, как профессионально она скрывает замешательство.

Да, в её профессии это важный навык. Она пытается казаться дружелюбной, хочет заставить меня поверить в то, что она на моей стороне. Но я-то знаю, какова цель этих встреч. По закону сеанс не может длиться более полутора часов. Поэтому я всячески тяну время: рассказываю анекдоты, смеюсь, делаю комплименты. Мне нравится эта игра.

По дороге домой, как обычно, прокручиваю нашу беседу в голове. Почему-то застрял на первом вопросе и не могу двинуться дальше. Постоянно что-то мешает: то собака кинется — дура какая-то, то попрошайка пристанет — и этот не лучше, то в лужу ступлю — без комментариев. Ну что за вечер сегодня?

Пешком поднимаюсь на верхний этаж соседнего дома. Дверь на крышу открыта. Иду к тому углу дома, с которого хорошо видны мои окна. Все тут, никто никуда не делся. Стоят на парапете в рядочек, боятся пошевелиться, чтобы не сорваться вниз. Руки-ноги связаны, во ртах кляпы — наслаждаются октябрьским звёздным небом.

— Ну что, дорогие мои, продолжим?!

Они не особенно рады меня видеть, зашевелились, заскулили.

— Привет, дружище! — плюхаюсь на парапет рядом с парнем моего возраста. — Заждался?

В ответ он слегка подался вперёд навстречу осеннему ветру, но с глухим криком, так и не вырвавшимся наружу, вернулся в исходное положение. Устоял. Счастливчик! Продолжает бормотать что-то невнятное.

— Подожди, подожди! Тебе, наверное, эта тряпка мешает? Давай помогу.

Становлюсь рядом с ним так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Наполовину вытаскиваю кляп.

— Обещаешь не кричать?

Кивает. Достаю полностью. Продолжаю смотреть в глаза, которые хорошо помню с детства. Конечно, сейчас в них только слёзы и дикий страх. Но я готов списать это на нестандартную ситуацию.

— Знаешь, как мне тебя не хватало? — начинаю с вопроса, как учил мой психолог. — Знаешь, сколько мне нужно тебе сказать?

Он пытается что-то сказать, но я обрываю его резким жестом и продолжаю.

— Ведь ты был мне не просто другом, ты был мне как брат. Я помню, как по-доброму меня приняла твоя семья, как весело и интересно нам было вместе. Ты помнишь? Мы ведь не расставались ни на секунду. Я только на ночь уходил.
Я готов был загрызть любого, кто тебе не по нраву, презирал тех, кто с тобой в ссоре, и любил тех, кого любил ты. Я всегда хотел быть особенным, не таким, как все, быть бо́льшим, чем я есть. И я верил, действительно верил, что я особенный, пока делаю что-то особенное для тебя: учусь у тебя, веселю тебя, слушаю тебя.

Мы росли вместе и делили все радости и переживания. В основном, конечно, твои переживания — свои я переживал сам, чтобы ты вдруг не перестал со мной дружить, как все остальные.

Я старался меньше писать, чтобы ты не расстраивался из-за того, что твои рифмы не такие гладкие. Я пропустил гол, когда мы вышли один на один на чемпионате школы по футболу. Я принимал все твои идеи и капризы, а ты назвал меня предателем. Ты действительно так считаешь?!

— Слушай, чувак, — замямлил мой друг детства. — Это всё очень стрёмно. Я понимаю, что ты пережил, и я готов…

— Да что ты можешь понимать?! Что?! Вы! Все! Можете понимать?!

Я обвёл взглядом пятёрку некогда очень дорогих мне людей. Дорогих как по влиянию на мою жизнь, так и по цене, которую мне пришлось заплатить, когда они из неё уходили.

— Ты решил, что я предал тебя?! Просто решил и всё! Обиделся, как настоящая баба. Ты не пришёл ко мне и не сказал, что тебя что-то не устраивает. Ты просто свалил! Вот так, был друг и не стало друга. Куча дел, семья — миллион причин.

И знаешь, от кого я узнал, что мы больше никогда с тобой не увидимся? От твоей жены! Через СМС. Я тогда телефон разбил — так был зол. Искал встречи с тобой, готов был извиняться не пойми за что, лишь бы дружбу сохранить. Я тогда ещё не верил, что дружбе конец, не понимал, как это друг не может принять меня таким, какой я есть. Ведь я же принял тебя, несмотря на твои странности.

Помнишь Карину? Вы встречались с ней ещё в школе. Любовь-морковь, первый секс и прочее. Она мне нравилась. До сих пор нравится. А ты её кинул, как только она от тебя залетела. Думаешь, мне легко было принять, что мой друг — мудак?

Думаешь, приятно было наблюдать за тем, как ты посылаешь своего одноклассника — такого же, как я, верного пса — пойти с ней в поликлинику на аборт, закрывать твои косяки? А потом выслушивать от твоих родных, какая Карина шлюха, что начала встречаться с твоим другом? Заботливым другом, между прочим! Ответственным!

Уверен, они до сих пор не знают правды. Потому что у меня тогда язык не повернулся рассказать — ведь ты мой друг. А ты вряд ли когда-нибудь признался бы в своих грязных делишках, тебе важно оставаться белым и пушистым.

Отличный дуэт у нас был, дружище. Очень контрастный, как чёрное и белое, принц и нищий, ангел и чертёнок.

Сегодня дуэту конец. Лети, ангел!

Четвёрка, оставшаяся на парапете, глухо взвыла сквозь кляпы. Они проводили взглядами моего друга, несущегося навстречу мокрому асфальту. Глухой шлепок где-то там внизу и женский крик.

С ума сойти, как в кино. Ну что за шаблонная жизнь?

— Пять! — услышал я знакомый голос.

Огляделся. На крыше никого, кроме меня и «дорогих мне людей».

— Четыре!

Не могу понять, кто говорит. Начинаю паниковать. В глазах всё плывёт.

— Три! — произносит моя бывшая супруга, каким-то чудом освободившаяся от кляпа во рту.

Она всегда говорила, что она ведьма, убеждала, что с ней лучше не связываться, обокрала меня при разводе.

— Два! — произносит мой отец, сходя с парапета и подавая руку моей маме.

Его я вообще видел всего раз в жизни. К нему была уйма вопросов, но сейчас не до них. Мне нужно бежать. Бежать! Ноги, словно залиты бетоном. Не могу сделать ни шагу. Опускаюсь на колени.

— Один! — говорит мама, глядя мне прямо в глаза.

Я пытаюсь ползти на четвереньках, но ничего не выходит. Шлёпаюсь лицом на мокрый рубероид…

С трудом открываю глаза – передо мной знакомый силуэт и такой приятный аромат духов. Это Анна, мой терапевт. Я лежу на кушетке в её кабинете и не могу сообразить, что происходит.

— Как вы себя чувствуете?

— Ещё не понял, — отвечаю. — Зависит от того, что происходит.

— Мы с вами проводили сеанс гипноза, чтобы вы могли вспомнить и отпустить обиды, которые не дают вам покоя. Вы с кем-то говорили, но я пока не разобрала, о чём. Мне нужно будет пересмотреть плёнку. Как думаете, у нас что-то получилось?

— Что-то получилось, доктор, — поднимаюсь и пытаюсь сесть поудобней. Голова кружится, и ориентация во времени и пространстве всё ещё восстанавливается. — Но мне кажется, нужно повторить — там ещё четверо осталось.

— Это отличный результат! Поздравляю!

Она улыбается, треплет меня по плечу и молча выходит за дверь. Через минуту входят двое конвоиров, которые отвезут меня обратно в психиатрическую лечебницу для преступников.

Сегодня, спустя полгода после начала сеансов, я вселил в неё надежду на то, что она справится. Надеюсь, что она действительно справится. До того момента, как я снова сбегу. Ведь их осталось ещё четверо.

Олег Вергуленко

Редактор: Яна Ерина